Мы хорошо знали, что живем всего лишь в пятнадцати верстах от границы с панской Польшей и боярской Румынией и что вслед за такой тревогой в тихом и маленьком нашем городе может быть объявлено военное положение. Тогда все мы, чоновцы, пока подойдут регулярные воинские части, обязаны будем вместе с пограничниками принять на себя первый удар.

- Тревога... да, Василь?.. - нарушив молчание, прошептал Бобырь.

- Тревога! - подтвердил я. - Бегом, товарищи! Быстрее!

...У дверей штаба, выходящих на бульвар и Прорезную, нас встретил начальник ЧОНа Полагутин. Длинная деревянная кобура его маузера была расстегнута; по встревоженному виду Полагутина мы сразу поняли, что положение серьезно.

- Какой ячейки? - спросил Полагутин.

- Фабзавуча! - поспешно доложил Саша.

Полагутин проверил наши чоновские листики и приказал:

- Получайте оружие!

Мы пробегаем по длинному освещенному коридору в оружейный склад. Получаем закрепленные за нами еще с прошлого года винтовки и по пять пачек патронов на брата.

- Здесь заряжать или на улице? - засовывая патроны в карманы штанов, спросил бледный и немного взволнованный Маремуха.

- Подождем приказа, - посоветовал я.

- А я уже зарядил, - швыряя на пол обойму, сказал Бобырь.

- Возьми на предохранитель! - шепнул Петро.

Бобырь поднял винтовку кверху и, держа ее на весу, принялся оттягивать предохранитель. Но предохранитель был скользкий от масла, а пальцы Бобыря окоченели. Винтовка ходила в его руках. Казалось, вот-вот палец нечаянно зацепит спусковой крючок и Саша пальнет в подвешенную к потолку тусклую угольную лампочку.